Приветствую зашедших! :)

Когда-то этот офис и фирма, в нем обитающая, были моими; теперь же я здесь только гость и старый вахтер, распахнувший ворота какой-то фуре, узнает меня и делает удивленные глаза: «Сколько лет, сколько зим!» Кстати, о зимах. Снегопадом в апреле уже никого нельзя удивить, но теперешнее буйство стихии явно выходит за всякие рамки. Метеорологи зовут «бабье лето» не иначе как «возвратом тепла»; то безобразие, что творилось сегодня, вполне можно назвать «возвращением холода».

Снег не просто идет, он охамел настолько, что забирается под пальто, набивается в подземные переходы, и образует устойчивый снежный покров там, где впору расти зеленой траве. А чуть поодаль, скрываясь в кронах удивленных таким поворотом событий деревьев, верещат какие-то птицы, создания чуть меньше голубя, но крупнее воробья; недовольные возвратом зимы они всем существом выражают протест. А за деревьями, как и пять, как и семь лет назад – бесконечная стройка.

Это апрель. – Вы уверены? – Да, я уверен. Странный день, как и то, чем сегодня приходится заниматься.

Субботний вечер сделал свое дело: по пустынной лестнице поднимаюсь на четвертый этаж, где базируется нужная мне контора, там в режиме ночника мерцает одинокая лампа – ее век подошел к концу и, если бы она погасла, то пришлось бы пробираться на ощупь. С той поры, как я отделился от фирмы, а фирма отделилась от меня, система замков и засовов претерпела существенные изменения, однако на каждый хитрый лабиринт найдется своя Ариадна: через комнату бухгалтерии можно проникнуть в соседние помещения, а от нее у меня имеется ключ.

Удивленный тем, что не испытываю ностальгии, оглядываю комнатушку, в которой провел четыре не самых худших года, и ничего в ней не узнаю. Его Величество Беспорядок, напуствуемый Ее Величеством Бесхозяйственностью, здесь помазан на царство. Сейф, который когда-то я затаскивал на четвертый этаж, проклиная не только тех, кто изобрел эти сейфы, но и тех, кто придумал деньги, был почти полностью скрыт слоем техногенного хлама. По-видимому, его давно не использовали: класть туда всё равно нечего. Кризис. Мне же нужен стол, который здесь зовут «секретарским». Он у окна. В стекла, которые, казалось, не мыли с конца минувшего тысячелетия, стучится метель.

Мне всегда говорили, что я не умею искать. Что бы ни искал, где бы ни искал, когда бы ни искал – всегда жду, что искомое само «прыгнет» мне в руки. Если в первые две минуты искомая вещь не находится, если она не лежит на поверхности, то я впадаю в отчаяние и дальнейшие поиски превращаются в сущий ад. Так и здесь: в темпе вальса перерыв ящики стола с ужасом убеждаюсь: нет ничего даже отдаленно похожего на то, что мне нужно. Придется звонить.

«Попробуй выдвинуть второй ящик до упора. Уверена, у тебя получится», – моя собеседница немного злится, по-видимому, я оторвал ее от какого-то важного занятия типа чтения Cosmopolitan.

Да, вот она – тонкая папка, а внутри диски, тетради с графиками, русский текст перемежается иероглифами… Подавив желание скопировать содержимое папки на свой компьютер, я решил оставить ее у себя. «Совесть, молчи!» – можно было бы произнести вслух (всё равно бы никто не услышал), но даже эта пустая формальность оказалась не выполненной…

…На площади у метро мутузились два бомжа. Дети XX века – один чуть постарше с мохнатой седой бородой сильно напоминал попа, другой – в рваной спецовке болотного цвета без признаков растительности на лице был проворен и тощ – оба отлично помнили «горбостройку» и пришедшие за ней следом «ревущие» 90-е, что лишили их не только пустых идеалов, но и забрали квартиры. Картина была поистине сюрреалистической: на пустынном асфальте в тусклом свете заплеванных мокрым снегом фонарных глазниц два человека безудержно колотили друг друга, а вокруг – ни души.

С трудом сдерживая соблазн прямо на ходу раскурочить заветную папку и ознакомиться с ее содержимым я проскочил мимо соперников, убеждая себя, что всё сделал правильно и моя совесть чиста. «Подумаешь, какие-то диски, – говорил я себе. – На полноценного вора, приятель, ты всё же не тянешь».

Странный вечер очаровывал той меланхолической красотой, когда понимаешь, что зима уже вроде закончилась, а весна в права еще не вступила, и на дворе время года, которого нет. Бывают такие дни, когда причуды метаболизма даруют нам ощущение дивной свободы, излишнюю чувствительность и восприимчивость даже к малейшим деталям.

Между тем безбородый бомж повалил бородача и что есть силы заехал бедняге ногой точно в пах. «Поп» тихо крякнул и начал биться в конвульсиях, изображая крупную рыбу, вытащенную из лунки во время подледного лова. «В цивилизованном мире не принято бить человека ногой в пах», – подумал я и вошел в вестибюль. Настроение было отличным. На улице подмораживало...

***
Любовь, привязанность – похожи,
как палка на охапку розг:
любовь-паскуда сердце гложет,
ну а привычка – только мозг!

***
В унылом лабиринте моногамий
есть способ покорить мужское сердце:
чтоб взять мужчину голыми руками
должна девчонка полностью раздеться!
:)

• «Не стоит искать бессмертья с помощью размножения»© /Clinton Richard Dawkins, английский этолог, эволюционист и популяризатор науки, автор книги «Эгоистичный ген»/

И ведь прав, чертяка: как ни крути, материнский и дочерний организмы – две различные особи. Самое главное – душа (не важно, в какой форме она существует, и существует ли вообще) или то, что понимают под душой, и сознание – уникальнейшие составляющие микрокосма по имени «человек» – по наследству не передаются. Человечество веками зомбировало себя байкой «мы возродимся в наших детях» вместо того, чтобы взглянуть правде в глаза: самовозрождается только род или племя; индивидуум безвозвратно гибнет. Так в шахматной партии ради победы одной из сторон можно отдать 6 фигур и 8 пешек – с точки зрения победившего цвета такая политика будет правильной. Мнение снятого с доски ферзя, конечно, никто не спросит. Эволюция действует в интересах рода, жертвуя направо и налево отдельными особями. Ecrasez l'infâme!

Пятница 13-е ознаменовалась прогулкой с неожиданно нагрянувшим в Москву Олафом и новым альбомом Diary Of Dreams, который, вернувшись домой, я немедленно выкачал с одного из иностранных торрентов. Трехчасовое прослушивание материала в режиме нон-стоп привело к тому, что многострадальный кот остался некормленым: наслаждение рождает эгоизм.

Альбом 2002-го года Freak Perfume, по независящим от меня причинам, я услышал лишь в мае 2004-го, и хорошо помню чувство восторга, граничащее с недоумением – как вообще такое можно придумать?! С той поры «дневники» произвели на свет еще несколько работ, но та, образца 2002-го, так и осталась недоступной вершиной, своего рода Джомолунгмой их творчества. Новый полноформатник, включающий в себя 12 основных треков и 4 бонус-трека поднялся на уровень прежнего шедевра. Создатель «дайриков» Адриан Хейтс, Оле-Лукойе электронного мира, на этот раз не стал по обыкновению придумывать отдельную сказку, а «прописал» в новом творении различные темы, в результате чего, как не парадоксально, оно оказалось более цельным, чем предыдущие. На альбоме нет проходных треков, зато имеются 3-4 хита, которые надолго оккупируют плейеры поклонников темной сцены. Мелодика выражена менее выпукло, чем на памятном Perfume, зато в целом по альбому (еще один парадокс) ее стало немного больше. Материал осторожно и мягко «запрыгивает» в сознание; так кошка вскакивает на табуретку. Теперь с нетерпением жду концерта «дайриков» 22 мая в «Точке» – выступление любимой группы в Москве сравнимо с внепланово наступающей в канун Нового года весной или с выполнением академиком Скулачевым своего обещания сломать к чертям собачьим ход эволюции.

Сегодняшний день также обещает быть интересным: российский футбольный сезон стартует не 8 марта, как обычно (издевательство над Кларой Цеткин!), а неделю спустя (т.е. сегодня) матчем «Локомотив» – «Химки», и стартовый матч красно-зеленых пропустить я, конечно же, не могу. Впечатления от игры «Локо» уже давно не те, что в былые годы, но первая любовь, как известно, не исчезает, а становится условным рефлексом и оседает на генном уровне.

В прежние годы проблема автостоянки у стадиона была остра как никогда: машину приходилось ставить на прикол где-то в окрестных дворах и меня это сильно раздражало. До такой степени, что в иные разы предпочитал добираться пешком, истратив лишние полчаса, лишь бы не наматывать круги в поисках свободного пятачка. В этом году организаторы пообещали расширить пространство для «железных коней», но сегодня всё равно пойду пешком: привычка – вторая натура. А от прожектора по имени «Солнце» требуется одно – светить, причем без каких-либо гвоздей, как говаривал классик.

Побольше бы таких пятниц 13, как вчера, тогда и субботы 14 были бы не страшны. :)

Весна началась для меня с проникновенных трелей 2raumwohnung и звонка Л., которого я не слышал тридцать лет и три года и ни секундой меньше. Когда-то мы составляли с ним неплохой тандем по преобразованию действительности в звонкую монету, но то славное время сначала стало менее славным, а затем и вовсе сошло на нет.

Распевавшая в динамиках свое вечное «La Lа La» Инга Хумпе была поистине великолепна. Первая ночь весны, простиравшаяся за окном, была не только нежна, но и приветлива. Слушать рассказ Л. о преследовавших его неудачах было удовольствием ниже среднего, но я сделал над собой усилие, и прильнул к трубке с таким усердием, будто он за мной мог наблюдать. Узнав массу подробностей о годовщине свадьбы моего приятеля и фотокамере, купленной в «этот проклятый кризис на удивление дешево», я с нетерпением ожидал откровения.

– Тебе известно имя Обри ди Грей? – предисловие закончилось, и Л. перешел к сути вопроса.

– Да, это мне кое о чем говорит, – нехотя подтвердил я, – «Сумасшедший» генетик и геронтолог, глава «Фонда Мафусаила», сам похожий на библейского патриарха из-за бороды длиной по пояс и забранных в хвост длинных волос, толстосум, ежегодно швыряющий миллионы долларов на исследования в области продления жизни и ревитализации. Сотрудник Кембриджа, Прометей XXI века, как прозвали его газетчики, гений или безумец, впрочем, возможно и сочетание. Кроме того, первая специальность ди Грея – искусственный интеллект, как у меня. А почему ты интересуешься?

– Завтра он выступает с лекцией у нас на химфаке в Северной Химической Аудитории. Это тебе любопытно?

На секунду мне представились промозглые коридоры Лауккала, уводящие в лабораторный корпус, где последний приют нашли тысячи, если не миллионы, подопытных крыс и мышей, потом картинка сменилась длинным тоннелем, по которому я летел со скоростью света, не притормаживая на поворотах и не обращая внимание на причудливые яркие пятна, возникающие то тут, то там на стенках «пайплайна». Яркий источник света где-то в глубине тоннеля являлся то ли целью, то ли служил попутчиком. Спустя еще секунду видение растворилось.

– Почему ты решил, что мне это интересно? – отвечать вопросом на вопрос, наверное, было не слишком корректно, но это единственное, что в тот момент действительно меня интересовало.

– Потому что знаю тебя едва ли не лучше, чем себя самого. – Давняя привычка моего друга преувеличивать свои способности никуда не исчезла. – Помнишь, как мы с тобой колесили по городу, наворачивая по 200 процентов за день? Жена до сих пор ставит тебя в пример, когда речь идет о деньгах.

«Я не могу перестать смотреть на тебя, и тебя не должно беспокоить, что мой взгляд следует за тобой», – голос Инги Хумпе, настойчивый и заботливый, проникал в самые отдаленные тайники души, создавая отчетливое представление, что беседую я не с Л., а с солисткой немецкой группы. В здании коммерческого банка, расположенном непосредственно под окном, отмечали то ли начало весны, то ли именины большого начальства, – в первом часу ночи оно переливалось огнями, как новогодняя елка. С каждым новым февралем всё желаннее март. С каждым новым альбомом Diary Of Dreams ожидание следующего альбома только усиливается. С каждым заинтересованным взглядом незнакомой барышни всё острее желание получить еще один взгляд. Пресыщение – для тех, кто желает пресытиться. Если вы слишком часто умирали, то не сможете пренебречь бессмертием.

– Твоя жена не выдержала бы со мной и дня. – успокоил я собеседника, в глубине души довольный тем, что истинная причина моего любопытства от него ускользнула. – Расскажи, где вы базируетесь: кроме того, что в МГУ есть химфак, я о нем ничего не знаю.

Л. пустился в путаные объяснения, а я схватил гелевую ручку и, обнаружив, что не способен вывести даже каракуль (эпоха повальной компьютеризации на дворе!), безуспешно пытался поспеть за ним с помощью своего не слишком слепого, но тем не менее десятипальцевого. Когда-то оптовая торговля такими ручками была моим основным занятием, и разучиться ими писать было сродни национальной трагедии. В конце концов, после троекратного повторения маршрут был надежно запротоколирован.

– Л., дружище, что бы я без тебя делал?! – я расчувствовался до такой степени, что нечаянно уронил пульт от Onkyo, и он, совершив причудливый кульбит, перелетел на диван, потревожив ничего не подозревавшего кота. Весна вступала в свои права, и матерому зверю в любом случае пора было просыпаться.

– То же, что и со мной. – Л. не был склонен к сантиментам. – И все-таки жаль, что ты нас тогда покинул. Бизнес в середине двухтысячных стал ведь совсем другим…

«Мы теперь другие, – затягивает в динамиках Инга Хумпе. – Дру-у-уги-и-ие, а не какие-то еще!» Весна ощущается каждой клеточкой тела, каждым квантом души, нейроном мозга. Прошлое оседает на задворках памяти: было ли оно когда-то вообще?

– Это не я вас покинул, а вы меня. – Оседлавшего волну ностальгии Л. остановить было непросто, но мне это удалось. – Впрочем, какая разница, если ди Грей утверждает, что жить мы будем не меньше тысячи лет?!

На этой мажорной ноте наш разговор завершился. Я открыл дверь на балкон и в образовавшуюся прореху немедленно выскочил кот. Голые стебли донника, которыми в теплое время года пространство возле балкона зарастает практически до состояния шатра, упрямо тянулись к небу. В воздухе пахло весной, тем таинственным ароматом предчувствия, когда что-то значительное и прекрасное уже совершилось, а ты об этом еще не знаешь, но на уровне интуиции ощущаешь: всё уже хорошо.

Определенно, я выучил немецкий бы только за то, что на нем поет Инга Хумпе. Учить английский только из-за того, что на нем говорит Обри ди Грей пока, наверное, воздержусь. Утром деньги, вечером стулья.


Немного о персонаже

• 02.03.2009. МГУшный рекламный плакат с Обри ди Греем, отсканированный Л. и отправленный мне на E-mail >>>
• 28.02.2009. «КП». В Москву приехал ученый, обещающий нам 1000 лет жизни >>>
• 20.02.2009. «Новая газета». Интервью Обри ди Грея «Человек стареет до рождения» >>>

***
Город-призрак: cто лет войны.
Бродят в ризах чужие сны.

Сколько песен нам счастье пело –
станет плесень белее мела.

Шаг вперед или два назад:
мир умрет – лишь закрой глаза.

Прошлых жизней немые тени –
лишь заложники сновидений.
13.02.2009

***
Февраль линялый и облезлый –
унылый месяц. Бесполезный.
Скорей сдадим его в ломбард:
ведь на пороге уже март!

***
Когда сумбурный и кричащий
мелькает город за окном,
рецепт один – дышать почаще,
дышать весною и... вином.

В одну реку нельзя войти дважды, тем более второй раз в одной и той же реке утонуть...

Календарь в этом году изрядно повеселил: следом за пятницей 13-м сразу же без раскачки следует Валентайн (тот самый, что sweet comic, еще не забыли?) и это милое сочетание напоминает реакцию кислоты и щелочи из школьного курса химии, когда поначалу в пробирке всё непотребно бурлит, а заканчивается процесс абсолютно невинно – солью и тривиальной водой.

В пятницу 13-го лучше всего сидеть дома, играть в Counter-Strike, и слушать какое-нибудь окончательно срывающее крышу dark electro (типа Punto Omega) и уж ни в коем случае не казать нос на улицу, не тащиться в МГУ, не искать там павильон «Митотехнологии», и не встречаться с давним приятелем, а ныне сотрудником группы академика Скулачева по «обузданию» процессов старения человеческого организма. Еще несколько лет назад эликсир Скулачева преподносился не иначе как перспективное средство радикального увеличения продолжительности жизни (чего стоит хотя бы заголовок в респектабельных «Известиях» «Человек будет жить до 800 лет и умирать от несчастных случаев»), однако после того, как подопытные мыши прожили дольше отпущенного природой срока всего на 30% и умерли молодыми (т.е. без признаков старости вообще), а 600 престарелых крыс, отведавших уникального снадобья, начали вдруг молодеть, восторги почему-то притихли, чтобы прошлой осенью разразиться с новой силой. Первый Канал порадовал обывателя документальным фильмом «Купить бессмертие», бумажные СМИ со всеми подробностями рассказали об изобретении академика, а интернет в лучших традициях безголовой вольницы разразился заглавиями «Путин и Медведев могут подарить человечеству бессмертие» и «Россиян морально готовят к бессмертию?». Последним в игру включился сам ВВП c трибуны партийного съезда заявивший о необходимости увеличить продолжительность жизни россиян до 72-75 лет (жаль, что не до 800).

В общем, сделано было всё, чтобы электорат забыл о кризисе и включился в погоню за синей птицей бессмертия. Лично у меня нет сомнения, что препарат, делающий людей столь же счастливыми, что и мыши (т.е. увеличивающий жизнь на 30% процентов и «отменяющий» старость), принесет создателям и менеджерам проекта триллионы долларов (если к тому времени сам доллар не даст дуба), а сидящие на газовой трубе станут завистливо кусать локотки. Рокер Томми Ли сказал как-то: «Мы здесь не для того, чтобы жить долго, а для того, чтобы жить на полную катушку», однако первое, по всей видимости, никак не отменяет второе: «полную катушку» и «долго» вполне реально между собой совместить. И миллионы желающих согласятся за это платить. И возникает неистребимое желание каким-нибудь образом урвать хотя бы микрон от этого жирного пирога.

…Вставать в пятницу 13-го в шесть утра – удовольствие ниже среднего. За окном темнота, завтрак (или то, что называется этим словом) поглощается механически, а в голову лезут странные мысли. Итак, что же возьмет верх? Пятница 13-е поставит подножку любвеобильному Валентайну или наоборот? Жаль, что к этому тандему никак нельзя добавить Хэллоуин - скорее Путин с Медведевым действительно подарят человечеству бессмертие, нежели октябрь совпадет с февралем.

Ах, какая драма, выбрали Обаму! Надеюсь, сей достопочтенный мавр если и устроит какую-нибудь войнушку, то небольшую, к примеру, между Айдахо и Орегоном. :) Ну да ладно, лишь бы России за этим наблюдать из партера.

– Привет! – девичий голосок в телефонной трубке струился подобно весеннему ручейку. – Ну что у тебя хорошего?

– У меня всё хорошее. – неуверенно начал я. – У меня всё хорошее, за исключением плохого.

Девушка немного помолчала, затем извинилась и нажала отбой. Так пару минут назад я разочаровал неизвестную барышню, решившую ошибиться номером и позвонившую мне.

Бесцельно блуждая по измайловским желтым аллеям встретил одноклассницу Ингу, вместе с которой мы грызли гранит науки в небольшом трехэтажном строении, несколько лет назад переделанном из обычной среднеобразовательной школы в училище МВД. Вспомнили прошлое. Разговорились. Так я услышал одну из старых как мир историй, несомненно берущих свое начало еще со времен Адама и Евы.

«Он любил не меня, а мою любовь к нему, – Инга смотрела куда-то вдаль, будто в лучах заходящего солнца, в переплетении веток пыталась обнаружить источник случившейся с ней неприятности. – А я любила его безумно».

Мы неспешно брели по аллее по направлению к моей «Ауди», желтые листья танцевали у нас под ногами. На предложение подбросить до дома, она ответила отказом, попрощалась и убежала в метро. Ветер рвал кроны деревьев с такой неистовой силой, что заглушал крики детей, которые делали вид, что играют в футбол, пиная ногами какую-то емкость. Ветер и солнце – странное сочетание в октябре. Необычное.

Уже выбравшись на шоссе, я попробовал вспомнить как выглядела моя собеседница в старших классах, но, казалось бы, легкое умственное упражнение успеха не принесло. Фрагменты отрывочных воспоминаний не желали складываться в единый паззл; прошлое путалось с настоящим и осторожно заглядывало в будущее. Оставив безнадежное занятие я огляделся вокруг и обнаружил, что выскочил уже на Стромынку…


Музыка: Peter Heppner 'Easy'
Настроение: Лишь желтый цвет остался в палитре этих дней

В Лауккала не было ни единой книги. Собственно, палат как в обычной клинике там тоже никогда не имелось; мрачный петляющий коридор, в котором меня разместили, вел из пятиэтажного корпуса в приземистую лабораторию – комплекс связанных между собой помещений с низкими потолками и непрерывно мерцающим светом. В середине 80-х, когда пресса только начинала раскручивать нандролон и станозолол, любой западный специалист по допингу многое бы отдал за возможность ступить на ее порог. Великие победы советских, а затем и российских лыжниц Егоровой и Лазутиной родом именно оттуда – из лаборатории Лауккала.

Даже в жаркие дни там царила прохлада; пробегающие по коридору сотрудники ласково называли эти 15 метров «преддверием ада», правда, не уточняли, что конкретно имелось в виду – главное здание или же корпус лаборатории с его неповторимым амбре. В один из дней возле моей кровати какая-то добрая душа водрузила тумбочку, полагая, наверное, что от этого мне станет немного уютнее. Когда, наконец, я обрел возможность двигать правой рукой, тумбочка подверглась тщательному исследованию и в ее единственном ящике была обнаружена книжка – «Книга рун» Ральфа Блюма. Сочетание названия брошюры с сугубо материалистическим статусом заведения, в котором я обитал, на первый взгляд удивляло. Прежнему владельцу тумбочки была не чужда эзотерика. Однако выбора не было: кое-как придерживая непослушную книгу правой рукой волей-неволей пришлось осваивать магию рун. За несколько недель я прочитал текст по меньшей мере трижды и, можно сказать, заучил его наизусть, с ожесточением цепляясь за незнакомые определения и термины, лишь бы хоть чем-то занять измученное постоянным страхом сознание. Названия рун – «соулу», «кано», «феу» – звучали для меня какой-то странной музыкой, печальным отголоском той полноценной жизни, которую, как мне тогда казалось, я потерял навсегда.

С той поры минуло шесть противоречивых лет, за которые я не только успел кроме поверхностной и немного детской работы Блюма прочитать несколько книг по рунной тематике, но и изготовил свой собственный комплект из пары дюжин небольших деревянных дощечек.

Иногда я вытаскиваю его из совсем не похожего на лабораторную тумбочку шкафчика, тщательно перемешиваю и задаю рунам вопрос. А они отвечают. В шутку или всерьез происходит это действо точно сказать не могу, но если по отношению к эзотерике использоваать технократический термин «процент совпадений», то он довольно высок: 65-70 попаданий из 100, не меньше.

Среднестатистическая семья из трех человек в супермаркете. Покупают какую-то дребедень, ребенку, как водится, не сидится на месте.

«Мама, мама, а есть такое слово «удачник»?»

Следует длинное объяснение, что такого слова нет и лучше сказать «везунчик». Очень кстати встревает глава семейства: «Помни: в природе всё уравновешенно – если тебе плохо, значит кому-то хорошо!»

Стоящий сзади я с трудом cдерживаюсь, чтобы не заявить, что в кладовках вселенной запас удачи ограничен и на всех не хватит. Уже на улице, пробираясь к машине и проклиная последними словами разомлевший снег, который как нерешительная гимназистка не может определиться со своей судьбой, – растаять ему или всё же замерзнуть, придумываю стихотворение.

***
...Пускай неудачник плачет,
не в силах отвесить сдачи
фортуне. А это значит,
что где-то живет удачник, –

ласкает свою подругу,
cмеется и куролесит...
Когда-нибудь оплеуху
судьба и ему отвесит.
11.02.2008

О да! Массандровое! Помню:
оно с ума сводило нас
в том феврале, в полночный час…
А за окном мелькали комья –
и был так безупречен снег –
непостижимо белый-белый…
Как ты – такой же неумелый
и неудачливый для всех.
05.03.2006